Извиняюсь за долгое молчание, но завершающий этап постройки корпуса экспедиционного парусного судна Эпсилон оказался сложнее, чем я ожидал. Если честно, все происходило на грани физических и эмоциональных возможностей, и на то, что бы об всем об этом рассказать, просто не оставалось сил.

Сначала нужно было доделать все мелочи по корпусу, убрать технологические крепежи, проверить швы. Технология проверки сварочных швов, простая и, на первый взгляд, какая-то дедовская, оказалась на удивление эффективна. С одной стороны шва мажется побелкой, а когда она высыхает, с другой поливается керосином. Если в шве каверна, на побелке расплывается пятно. Просто? Да, если бы лодка не была такой большой. Километр шва. Побелить, пролить… опа… восемнадцать дырочек… Причем, их реально не видно. Иголочное ушко – мега-пещера по сравнению и этими микро-чревоточинами. Где она конкретно? Не ясно. Приходилось срезать кусок шва и проваривать заново.

2

Отдельный круг ада – пескоструйка. Специальный абразив – копро-шлак – говно в квадрате. Сколько? Пустячок – восемь тонн. Сначала думали, что хватит четырех. Не хватило, пришлось докупать еще четыре. Аппарат бьет под давлением семь атмосфер, абразив используется три раза – то есть надо три раза собрать восемь тонн мелкодиспестного песка, да еще просеять каждый раз через сито. После третьего сбора собралось шесть тонн. Две тонны едкого дерьма мельчайшей пылью покрыли прилегающие территории и соседние цеха. Соседи меня возненавидели. Двое ближайших остановили производство, отправили рабочих в отпуск и сами уехали, лишь бы этого не видеть. Простите меня.

Следующий круг – покраска. Двести литров ядовитейшей двухкомпонентной краски и полсотни литров растворителя под давлением в двести атмосфер были выплюнуты на корпус. Причем, второй компонент краски – концентрированная кислота, дымящаяся и мерзко шипящая в атмосфере. Да и первый тоже не лучше. Концентрация химии была такой, что заходить в цех без противогаза мы не рисковали, в радиусе ста метров запретили курить, опасаясь, что взорвется воздух. Я, уронив в трюм что то очень нужное, сдуру решил спуститься на задержке дыхания, но шаткая лесенка стояла криво, и, поправляя ее, я вдохнул того, что было вместо воздуха. Как выбрался из трюма, до сих пор не пойму. Пришел в себя, отползая на карачиках от цеха, весь в блевотине, извините за подробности. Потом сутки ловил разноцветных чертей. Соседи, решившие было вернуться к работе по окончанию пескоструйки, и уныло пытающиеся оттереть свои цеха от едкой пыли, разбежались еще на неделю, осыпая меня проклятиями. Простите меня еще раз.

Истерзанный организм нуждался в восстановительной процедуре, и мы с супругой решили уехать на природу. Она на охоту в Смоленскую губернию, я на рыбалку в Тверскую. Не знаю, как на Смоленщине, но в Тверь в это время пришел погодный фронт, и атмосферное давление меньше чем за сутки упало с 770 до 730. В приличных местах при такой аномалии люди начинают привязываться к пальмам в ожидании урагана. Абсурда добавляло полнолуние, рыба, понятное дело, ушла на дальний кордон, мозг от всех этих перипетий расплескался по неведомым сусекам, тело конфликтовало с организмом, и здравый смысл был явно не в ладах с логикой происходящего.

Все плохое когда то кончается, и, отоспавшись и отдохнув, я приступаю к процедуре выема корпуса из цеха, что тоже очень непросто. Руководство завода вернулось из вынужденного отпуска, и завтра будет заслушивать мой план выемки шестнадцатитонной дуры с допуском в двадцать сантиметров по ширине и десять по высоте, между несущих конструкций цеха. Все планируется сделать с помощью соломинки и паутинки – тросиков, железочек и малюсеньких колесиков, поскольку большие не лезут по высоте.

 

1

Понравилось? Поделитесь!